Это знание передаётся из поколения в поколение, оно вплетено в культурный код и служит ориентиром. Через призму почитания предков казахи привыкли строить собственную жизнь. Помимо семи колен, важно знать, из какого ты жуза. Это понятие возникло в XVII веке и означает историческое объединение казахских родов на трех территориях: старший жуз — это Семиречье и юг Казахстана, средний жуз - центр, север и восток, а младший — запад страны. Знать свой жуз и род в старину было важно не только из уважения к предкам, но и для того, чтобы избежать кровосмешения. Род Каскырбая происходит из среднего жуза, из племени аргын - самого многочисленного в Казахстане. Внутри него множество родов, наш называется Карауыл (Караул): говорят, представители этого рода всегда славились своим красноречием, и Каскырбай - отличное подтверждение.

В казахской культуре род всегда был фундаментом идентичности. Каждый человек обязан знать своих предков минимум до седьмого колена — жеті ата. Это было не только проявлением уважения, но и практическим правилом: так избегали кровосмешения и поддерживали крепость рода.

Род Каскырбая происходил из среднего жуза, самого многочисленного объединения казахских племён. Его семья принадлежала к племени аргын, а внутри него — к роду Карауыл. Про Карауыл говорили, что его представители славились красноречием и умением убеждать. Вспоминая Каскырбая, родственники отмечали: эта черта у него действительно была врождённой.
«Казахи всегда придавали значение роду: это не только история семьи, но и основа идентичности. Через почитание предков мы строим собственную жизнь» (Болат).

Отец Каскырбая, Абу, происходил из большой семьи, где было несколько братьев.

Село Карагуль, где жила семья, объединяло множество родственников. Эта широкая сеть родни помогала выживать в трудные годы. Для самого Каскырбая она стала опорой, особенно после ранней смерти отца.

Родословная семьи прослеживается далеко назад:
Кара сопы → Карауыл → Кулумбет → Токтаул → Ногай - Еділ - Есенгельді → Жангулы - Бокан → Жоламан → Баймен → Абу → Каскырбай → Жумабек и Нурлан → Болат и Куаныш → Даниал и Амаль.

Для казахов такие цепочки значили очень многое: они были символом непрерывности и связи поколений.

Каскырбай гордился своим происхождением. В зрелые годы он не раз повторял детям и внукам: человек должен знать, кто он и откуда. Для него было важно не только построить карьеру, но и оставить фамилию, укрепить её уважение в обществе. Недаром именно он первым в роду при советской власти получил фамилию — Абуов, образованную от имени его отца.

Каскырбай родился 20 июня 1936 года в селе Карагуль Чистопольского района
Кокшетауской области. Его мать, Батжан, в то время работала поваром в полевом стане — месте, где колхозники отдыхали и ели во время работы. В тот день прямо на рабочем месте у неё начались роды.

Чтобы сообщить новость семье, коллега Батжан побежала в деревню, но по дороге столкнулась с волком и в испуге повернула обратно. Роды пришлось принимать без помощи близких. Этот случай навсегда запомнился родственникам и стал частью семейных рассказов: ребёнок появился на свет в необычных обстоятельствах, словно судьба сразу испытывала его на прочность.

Для казахов имя ребёнка всегда имело особое значение. Оно несло в себе пожелание судьбы и отражало характер, который родители хотели видеть в сыне или дочери. В те годы фамилии ещё не были распространены: детей называли по имени отца. Так Каскырбай вначале носил имя «Каскырбай Абуулы» - Каскырбай, сын Абу.

Имя, которое выбрали родители, оказалось особенным. «Қасқыр» по-казахски значит волк, «бай» - сильный, богатый, уважаемый. Волк в казахской традиции символизировал стойкость, выносливость и независимость. Считалось, что человек с таким именем будет идти своей дорогой, полагаясь на собственные силы. И действительно, впоследствии Каскырбай стал именно таким: самостоятельным, решительным и упрямым в достижении целей.
«Появившись на свет в экстремальных условиях, он всю жизнь был очень выносливым и решительно добивался своих целей» (Нурлан).

Есть ещё одна деталь, которая связана именно с его именем. При советской власти фамилии стали обязательными, и Каскырбай первым из рода получил её официально. Фамилия была образована от имени его отца — Абу. Так в документах появилась фамилия Абуов, которая закрепилась за всеми последующими поколениями. Для семьи это было важным событием: фамилия стала символом новой эпохи и связью между прошлым и будущим.

Детство Каскырбая пришлось на тяжёлые годы. Его родители были простыми колхозниками: отец, Абу, работал горючевозом, возил керосин и нефтепродукты из районного центра в Карагуль, мать, Батжан, весь день проводила в полевом стане.

Семья жила небогато, а времени и сил на воспитание детей у родителей почти не оставалось.

Когда Каскырбаю было всего 15 лет, умер его отец. Для подростка это стало переломным моментом. На плечи юноши легли новые обязанности, и он рано понял, что отныне рассчитывать придётся только на себя. С тех пор он часто называл себя «жетім» — сирота.

«Он никогда не рассказывал подробно о своём детстве. Иногда, если и вспоминал, то говорил: "Я жетім — сирота". Думаю, он чувствовал это с ранних лет» (Ханшаим).

Учёба тоже была непростой. В 1943 году он пошёл в первый класс, но в родном селе школы было только начальное образование. Чтобы продолжить учиться, в 1954 году его отправили в интернат соседнего села Шукуркуль. Там он жил неделями вдали от семьи и возвращался домой только на выходные.

Однажды, будучи ещё маленьким, он провёл в интернате один из Новых годов совсем один. Родители не смогли его забрать, и ночь в пустом холодном здании запомнилась ему на всю жизнь. Позже он редко делился воспоминаниями о детстве, но эта история передавалась в семье как пример того, как рано ему пришлось столкнуться с одиночеством.

«Страшную ночь в интернате он запомнил навсегда. Думаю, именно тогда у него внутри появилось чувство, что всего нужно добиваться самому» (Нурлан).

В детстве у него почти не было близких отношений с отцом: тот много работал, а потом ушёл из жизни слишком рано. Мать заботилась о детях, но силы её были ограничены. Каскырбай рос самостоятельным и рано научился принимать решения сам.

Несмотря на трудности, он активно участвовал в общественной жизни. В школе и интернате его заметили как активного и энергичного ученика. Когда в 1953 году умер Сталин, он даже написал стихи и выступил с ними на митинге - это было смелым поступком для подростка из сельской семьи. Советская власть поддерживала инициативных ребят, и Каскырбай почувствовал, что через активность можно пробиться вперёд.

«У него был тяжёлый старт: интернат, безотцовщина. Но он ухватился за возможность, которую давала советская власть. Тогда человек мог проявить себя и благодаря этому подняться» (Ханшаим).

Среднюю школу он так и не окончил полностью, но это не стало для него преградой.

Он много читал, занимался самообразованием, проявлял интерес к общественной работе. Всё это стало основой для его будущего стремительного карьерного роста.

После окончания школы-интерната в Шукуркуле Каскырбай вернулся в родные места и начал трудовую жизнь. В июле 1955 года, в возрасте 19 лет, он устроился заведующим избой-читальней в селе Рыбинка Рузаевского района. Это была небольшая библиотека, где он не только выдавал книги, но и проводил политическую работу, объяснял людям решения партии и организовывал культурные мероприятия.

Для советского времени это была важная должность: книги и газеты были главным источником информации, и от работников изб-читальней требовалось не просто давать литературу, а вести просветительскую деятельность. Каскырбай сразу показал себя энергичным и ответственным организатором.
В том же году в Казахстане началось освоение целины - крупнейший проект десятилетия. Людей нужно было вдохновлять, объяснять, зачем они работают в степях, где строились новые города и сёла. Работа Каскырбая была частью этой кампании: он учил, убеждал, поднимал энтузиазм.

Уже через несколько месяцев его заметили. В декабре 1955 года Каскырбая пригласили в Чистополь — районный центр — на должность учётчика кадров в райкоме комсомола. Это стало настоящим социальным лифтом. Комсомол тогда был школой будущих руководителей, и для вчерашнего интернатского воспитанника попасть в райком было большим достижением.
«Он был фанатом своей работы. В то время партийные работники жили внутри системы и верили в неё. Для них не было вопросов — просто работали с полной отдачей» (Нурлан).

Карьера шла быстро. Уже в 1957 году он стал заведующим общим отделом райкома, а в 1961 году дослужился до второго секретаря Чистопольского райкома комсомола.

Это была заметная должность: он отвечал за организацию работы, кадры, воспитание молодёжи.

Несмотря на отсутствие полного школьного образования, он постоянно занимался самообразованием, читал специальную литературу и советовался по бухгалтерии и финансам с женой. Позже он заочно окончил экономический факультет Целиноградского сельхозинститута, получив диплом агронома-экономиста.

«Он был по жизни самоучка — до всего доходил своим трудом. Жизнь заставляла его учиться и во всём разбираться» (Жумабек).

Для молодого Каскырбая эти годы стали временем становления. Он почувствовал вкус к работе с людьми, понял, что способен организовывать процессы и не боится ответственности. Это стало фундаментом его будущей партийной карьеры.

История Ханшаим, будущей жены Каскырбая, во многом перекликалась с его собственной: тяжёлое детство, ранние испытания и сила характера, закалённая нуждой.

Её отец, Сулеймен, работал на железной дороге. Когда началась война, железнодорожников не призывали, но он успел уйти на более высокооплачиваемую работу на рудник. Это решение оказалось роковым: с началом мобилизации его отправили на фронт, и он погиб под Сталинградом. В семье осталось трое детей.

После войны мать Ханшаим вышла замуж второй раз - за молодого человека по имени Зангир. Несмотря на то, что у неё уже были дети, он взял на себя заботу о семье. У них родилось ещё четверо детей, и жизнь стала ещё более тяжёлой. Большая семья жила очень бедно, и детей часто отдавали к родственникам, чтобы хоть немного разгрузить мать.

«Я всегда поражался: неужели это была такая любовь? Он женился на женщине с тремя детьми, и у них родилось ещё четверо. Они выживали с трудом, но держались вместе» (Нурлан).

Ханшаим какое-то время жила у дальних родственников и рисковала остаться без образования. Но тогда начали открываться школы-интернаты, и именно это спасло её будущее. Она поступила в интернат и окончила его на отлично. Мечтала стать учительницей, но при поступлении в педагогический институт её завалили на экзамене, чтобы золотая медаль досталась сыну руководителя.
Несмотря на обиду, она не сдалась. Поступила в бухгалтерское училище, выучилась и получила распределение в Чистополь. Для послевоенной деревенской девочки это было большим шагом: бухгалтерия считалась престижной профессией, и работа открывала новые возможности.
Именно в Чистополе она встретила Каскырбая. Их брак во многом был «разумным союзом» — так в те годы было принято. Большая любовь или страсть не считались обязательными условиями: куда важнее было, что жених и невеста подходят друг другу по возрасту, происхождению и образованию.

В сватовстве большую роль сыграл брат Каскырбая, Аккошкар. Он помогал младшему брату и организовал переговоры с семьёй невесты. Родственники понимали, что этот брак будет удачным: казахов с образованием в Чистополе было мало, и союз выглядел перспективным.
«Ажека рассказывала, что у неё было приданое, а у него не было ни гроша. Но они вместе пошли вперёд и стали настоящей командой» (Жумабек).
Брак оказался крепким. Со временем они научились уважать и поддерживать друг друга. Огонь страсти так и не появился, зато возникло то, что казахи ценили выше всего - надёжность, взаимное доверие и единство.

После свадьбы жизнь Каскырбая и Ханшаим обустраивалась постепенно. Они жили скромно, но старались создавать дом, в котором было тепло и порядок. В Чистополе у них появились дети — старший сын Жумабек и младший сын Нурлан.

С рождением первого ребёнка в семье встал вопрос воспитания. По казахской традиции первенца часто отдавали бабушке и дедушке. Так произошло и у них:
Жумабека забрала на воспитание бабушка Батжан. Она воспитывала его у себя, а родители видели сына реже. Для самой бабушки это было естественным делом — продолжением старых обычаев, когда старшее поколение брало на себя заботу о первом внуке.

«Я считаю, что это неправильная традиция — забирать ребёнка от родителей. Но именно так я оказался у бабушки. Она меня воспитывала, а мама и папа были рядом только иногда» (Жумабек).

Младший сын, Нурлан, воспитывался уже в семье. К этому времени Каскырбай всё больше погружался в партийную работу и часто бывал в разъездах или задерживался на службе. Основная забота о доме и детях легла на плечи Ханшаим.

Она совмещала работу бухгалтера с домашними делами, и именно благодаря её организованности в доме сохранялся порядок.

Жили небогато, но дружно. Дом был простым, без излишеств, зато в нём чувствовались трудолюбие и взаимное уважение. Дети росли в атмосфере строгости, но при этом знали, что родители делают всё возможное ради будущего семьи.

В воспоминаниях родных тех лет часто звучит одно: отец был строгим и требовательным, а мать — спокойной и надёжной опорой. Такой баланс позволял семье справляться с трудностями.

Так в Чистополе семья жила своими первыми годами: отец был занят работой и оставался для детей строгим авторитетом, а мать отвечала за дом и воспитание.

Этот уклад сохранился и дальше.

В 1967 году Каскырбая назначили секретарём Арыкбалыкского райкома партии.
Сначала он был третьим секретарём, а через два года стал вторым. Для него это был серьёзный шаг вперёд: из комсомольского активиста он превратился в партийного руководителя, отвечавшего за целый район.

1960-е годы были временем перемен. Целина, новые совхозы, переселение людей - через райком проходили все вопросы: урожай, скот, дисциплина, строительство школ и домов культуры. Район был многонациональным: здесь жили казахи, русские, немцы, чеченцы, корейцы. Работать с таким составом населения было непросто, но именно здесь Каскырбай проявил себя как строгий, но справедливый руководитель.

«Он был властным человеком, но умел ценить честность и преданность. Если видел, что человек работает, всегда защищал его» (Мурат).

Работа в райкоме была напряжённой: совещания, поездки по совхозам, контроль за выполнением планов. Но он не останавливался и продолжал учиться. В эти годы он заочно окончил экономический факультет Целиноградского сельхозинститута и получил диплом агронома-экономиста. Совмещать работу и учёбу было непросто, но он довёл дело до конца, показывая детям пример упорства.

«Он был по жизни самоучка — до всего доходил своим трудом. Жизнь заставляла его учиться и во всём разбираться» (Жумабек).

Для семьи жизнь в Арыкбалыке была скромной. Дом отапливался печью, воду носили вёдрами. Дети помогали по хозяйству: рубили дрова, топили печь, работали в огороде. Ханшаим совмещала бухгалтерию с домашними делами и держала порядок в доме. Каскырбая дома видели редко — он почти всё время был на работе.

Но когда удавалось уделить внимание детям, это запоминалось надолго. Иногда он помогал с уроками или брал их с собой в поездки по району.
«Он был фанатом своей работы. Для него не существовало полумер — если взялся, то отдавался полностью» (Нурлан).

Летом семья выбиралась на природу, к озёрам. Эти редкие выезды запоминались как настоящие праздники: взрослые устраивали пикники, дети купались и бегали по берегу.

В Арыкбалыке у Каскырбая появился тот самый «почерк» руководителя. Он стал известен как человек требовательный, но справедливый. Его уважали и в то же время побаивались. Для него это был важный этап: здесь он впервые почувствовал себя настоящим руководителем, а для семьи - годы труда и простоты.

Опыт, полученный в Арыкбалыке, стал для Каскырбая фундаментом, который подготовил его к следующему назначению - первому секретарю райкома партии в Степняке.

В ноябре 1973 года, в возрасте 37 лет, Каскырбая назначили первым секретарём
Енбекшильдерского райкома партии в городе Степняке. Это был самый ответственный этап его карьеры: теперь он руководил районом, где жили десятки тысяч человек, работали предприятия, совхозы и шахты.
Степняк в те годы был промышленным центром. Райком партии отвечал за всё — от урожая и заготовок зерна до строительства школ, больниц и домов культуры. Любой вопрос в районе в конечном счёте решался через первого секретаря.

За годы работы Каскырбая в Степняке район сильно изменился. Были построены новая четырёхэтажная школа и почтамт, появились новые жилые дома, дороги, обновились объекты социальной сферы. Эти постройки долгое время служили жителям и стали символами развития района.
Каскырбай отличался особым стилем руководства. Совещания он проводил жестко и коротко: говорил по делу, не любил лишних слов. Требовал дисциплины и выполнения задач, но при этом уважал тех, кто работал честно и ответственно. Для подчинённых он был строгим начальником, но многие признавали его справедливость и умение защитить своих людей перед областью.

«Он был строгим, но всегда справедливым. Благодаря ему в районе многое было построено и наладилось» (Мурат).

«Когда я впервые увидел его, он показался недосягаемым: строгий, подтянутый, интеллигентный. Но в работе он сочетал требовательность с уважением» (Мурат).

В области Каскырбай особенно уважал Еркина Ауельбекова, первого секретаря обкома. Его он считал настоящим руководителем и человеком, к мнению которого стоит прислушиваться.

Для семьи этот период был тяжёлым. Работы было так много, что дома Каскырбая почти не видели. Он возвращался поздно вечером или ночью. Но именно поэтому редкие минуты, когда он уделял внимание детям, особенно запоминались.

«Папа был строгим, но если уделял время, то это для нас было событием. Мы запоминали такие моменты на всю жизнь» (Жумабек).

Жили скромно. Несмотря на должность, семья не пользовалась привилегиями, хотя возможность была. Каскырбай считал, что руководитель должен быть примером, и не позволял себе брать что-то лишнее.

Уважение к нему было высоким. В районе его знали как требовательного руководителя, который держал слово. Спустя годы люди по-прежнему вспоминали его с теплом.

«Я помню, как через много лет к нему подошёл человек и с радостью сказал: "О,
Каскырбай!" А отец даже не помнил его. Но у людей осталась добрая память»
(Нурлан).

В Степняке он проработал двенадцать лет. Это был самый долгий и напряжённый период его службы, после которого его перевели в Кокшетау.

После двенадцати лет работы в Степняке Каскырбая перевели в Кокшетау. Это был новый этап: областной центр, другие масштабы и новые задачи. Его назначили руководителем областного комитета по социальному обеспечению.
Эта работа оказалась для него очень тяжёлой. В его ведении были пенсионные системы, интернаты для пожилых людей и психоневрологические учреждения. Он возвращался домой уставшим и подавленным. В семье вспоминали, что это был один из немногих периодов, когда он чувствовал себя не на своём месте.

Не выдержав, он позвонил своему давнему другу Саше, с которым когда-то вместе работал в Чистополье в комсомоле. Саша к тому времени служил в ЦК КПСС. Каскырбай прямо сказал: «Саша, помоги, ну не могу я здесь работать, не хочу!» Тот встретился с Махтаем Рамазановичем Сагдиевым, который в то время был 1-м секретарем Кокчетавского обкома КПК (Коммунистическая партия Республики Казахстан). После этого вопрос решился: в июле 1986 года Каскырбая перевели заместителем председателя Кокчетавского областного комитета народного контроля.

Эта работа ему подошла больше. Народный контроль занимался проверками учреждений и организаций, рассматривал жалобы граждан. Компетенция у него была широкой - от дисциплины на производстве до вопросов снабжения.
Каскырбай сам принимал людей, разбирался в их проблемах и участвовал в проверках.

Его должны были назначить председателем народного контроля, но этому помешали анонимные доносы. На него написали жалобу, что семья получила слишком большую квартиру — сто квадратных метров на троих. В итоге назначение застопорилось, и он остался заместителем. Несмотря на это, он работал в народном контроле до самого распада Советского Союза.
Когда Союз рухнул, началась эпоха приватизации. В Кокшетау создали областной комитет по госимуществу, и Каскырбая назначили его руководителем. Работа была новой и непростой: проводили аукционы, предприятия и магазины переходили в частные руки. Для многих чиновников это стало возможностью быстро разбогатеть, но Каскырбай этого не делал.
У него был свой подход к приватизации: каждое предприятие и магазин он выставлял отдельно, чтобы создать конкуренцию. В результате «малая приватизация» в Кокшетау прошла относительно грамотно. За эту работу Каскырбая наградили орденом «Құрмет».

Семья в это время жила в городском ритме. Для детей Кокшетау открыл больше возможностей для учёбы, но отец по-прежнему почти всё время был на работе. Днём он занимался делами комитета, вечером возвращался домой уставший. Ханшаим, как и прежде, держала на себе дом и заботу о семье.
В Кокшетау он проработал до конца советской эпохи и первые годы независимости.

«Когда Болат участвовал в областной олимпиаде, он позвонил мне: «Пап, ну ты скажи Атаке, здесь вообще засуживают!» Тогда отец позвонил и навёл там порядок, хотя он уже был на пенсии, но по-прежнему был уважаемый человек.» (Нурлан)

Для внуков это было знаком его поддержки. Они видели: дедушка интересуется их учёбой, готов заступиться и спросить по-серьезному.

Иногда он брал внуков на базар. Для детей это было событие: дед шёл размеренным шагом, долго выбирал продукты, по дороге расспрашивал о школе и друзьях.

Все эти мелочи - игры, помощь на даче, школьные собрания, походы на базар — и создали ту особую память о нём. Для внуков он был не просто строгим дедом, а человеком, который умел быть рядом и делал это по-своему: иногда через замечания, иногда через шутку, но всегда искренне.

После выхода на пенсию Каскырбай не отошёл от дел. Его назначили акимом небольшого городского района. Масштаб работы был уже меньше, чем раньше, но он относился к должности так же серьёзно, как и прежде. Для него важно было, чтобы работа выполнялась, независимо от уровня.

Он всегда оставался человеком деятельным. Даже без официальных должностей он не сидел без дела: занимался дачей, следил за порядком в хозяйстве, читал газеты.

Он внимательно относился к новостям и обсуждал их с близкими, чаще всего коротко и по делу.

В 1997 году, когда Кокшетау остался без отопления, он помог организовать работу предприятий, чтобы восстановить подачу тепла. Это был ещё один случай, когда он проявил себя в трудной ситуации.

Позже произошло тяжёлое ДТП. После аварии здоровье сильно ослабло, он быстрее уставал, но продолжал оставаться вовлечённым в дела семьи.

В 2021 году он заболел коронавирусом и ушёл из жизни. Для родных это было тяжёлым ударом. Его помнят как человека, который всегда работал до конца и не умел быть без дела.

Жизнь Каскырбая прошла через разные этапы: тяжёлое детство, быстрый рост в комсомоле, руководство районами и областью, работу в Кокшетау в годы перестройки и приватизации. Он занимал разные должности, сталкивался с трудностями, но везде оставался требовательным и честным.

Для семьи он был строгим отцом и мягким дедом. Дети вспоминали его как авторитетного и занятых делами человека, а внуки — как внимательного и близкого. На даче, за картами или на школьных собраниях он показывал другую сторону — простую и теплую.

Он прожил долгую жизнь и до конца оставался активным. Даже после выхода на пенсию продолжал работать, помогал городу и семье. Его помнят как человека, который всегда держал слово и не любил пустых разговоров.

Главное, что он старался привить своим детям и внукам:
• уважение к труду и людям;
  честность в делах;
• порядок в работе и в быту;
• верность слову;
• заботу о семье и продолжение рода;
• активность и стремление всегда идти вперёд.

Он не любил безделья и никогда не останавливался: учился, работал, строил, организовывал. Даже в пожилом возрасте он сохранял привычку быть занятым и нужным.

Таким он остался в памяти близких: человеком строгим, но справедливым, аккуратным и принципиальным, который умел работать, всегда шёл вперёд и не боялся брать на себя ответственность.

Для будущих поколений это пример того, как можно пройти жизнь с достоинством и энергией.